Прежде всего, жизнь вечная — не на небесах, а в твоей душе.

И вместе с рассветом повседневность, которой мы жили, исчезнет. Поэтому я выжгу все воспоминания своей памяти о нашей жизни... О тебе и о нас... Когда наступит рассвет, я продолжу дышать как раньше, будто ничего не случилось. Я не буду плакать... почему же... у меня текут слезы?

как будто мне пришли и сказали: у тебя за душой ничего вечного; у тебя за душой все бытовое: одеяла, бусины, да пара ложек соли.

[Наступит час и] все, кто на небесах и на Земле, встанут пред Ним в состоянии рабской покорности. [Вся языческая спесь, атеистические взгляды или безразличие к вечному сойдут на нет. В День Суда серьезность и ужас происходящего разом выбьют все это из душ и сознания людей].