Он засмеялся. Я повернулась к нему и улыбнулась. В нем что-то изменилось. Он смотрел на меня, будто я сказала что-то в высшей степени замечательное, словно у него никогда не было более горящего желания, чем проснуться со мной снова. Он умел так смотреть. Сколько женщин видели этот взгляд? Я не хотела сейчас думать об этом. Но я все-таки женщина, а мы известны тем, что думаем о вещах, которые делают нас несчастными.
Он засмеялся. Я повернулась к нему и улыбнулась. В нем что-то изменилось. Он смотрел на меня, будто я сказала что-то в высшей степени замечательное, словно у него никогда не было более горящего желания, чем проснуться со мной снова. Он умел так смотреть. Сколько женщин видели этот взгляд? Я не хотела сейчас думать об этом. Но я все-таки женщина, а мы известны тем, что думаем о вещах, которые делают нас несчастными.
Она опять засмеялась, словно сказала что-то в высшей степени остроумное, и на миг удержала мою руку, заглядывая мне в глаза с таким видом, будто у нее никогда не было более горячего желания, чем меня увидеть. Она умела так смотреть.
А, вот оно! Тайна приоткрылась ему. Вот что, оказывается, делали великие писатели и замечательные поэты. Вот почему они стали титанами. Они умели выразить то, что думали, чувствовали, видели.
Случалось ли вам, в известную пору жизни, вдруг замечать, что ваш взгляд на вещи совершенно изменяется, как будто все предметы, которые вы видели до тех пор, вдруг повернулись к вам другой, неизвестной ещё стороной?