Если бы только он мог понять и почувствовать всю полноту причиненного мне зла, я была бы отомщена. И простила бы всем сердцем.

Это как будто вчера, сегодня и завтра встречаются в одной комнате. Невозможно предсказать, что из этого выйдет.

Держать за пазухой мне камень — просто грех, Я лучше превращу его в пращу. Кто делал мне добро — припомню всех. И никого уж точно не прощу.

В городе Тихвине мне пришлось услыхать характерное предание о смерти Аракчеева, лица, еще очень памятнаго здесь. Как-то раз, проходила через Грузино одна Цыганка-волшебница. Граф узнал о ней и призвал ее к себе погадать. „А ну-ка, говорит, старуха, скажи мне, когда и как я умру?" — „А умрешь ты, голубчик, отвечает волшебница, через столько-то и столько-то времени от севоднишново дня, и не своей смертью помрешь". Задумался Аракчеев.— „А ты правду говоришь?" спрашивает.—„Никогда не вру", говорит Цыганка.—„Ну а как ты умрешь и когда ты умрешь?"—„А я умру сегодня, и тоже не своей смертью".—„Ну хорошо", говорит Аракчеев, „если будет так, то я поверю твоему предсказанью". Наградил Аракчеев Цыганку и отпустил, а за нею сзади послал верховаго следить за нею. Долго шла Цыганка, часа четыре шла, а верховой за нею едет шажком да думает: „ишь проклятая, не умирает-то как долго". Ехал, ехал верховой, надоело; повернул он коня да так круто повернул, что конь сорвал с ноги подкову; подкова-то соскочила, да прямо Цыганке в висок. Сразу же тут и умерла Цыганка. Приехал верховой к Аракчееву, докладывает: „Так и так, умерла Цыганка". „Ну значит правду она мне предсказала", подумал Аракчеев, „значит скоро я умру и не своей смертью". И действительно, через то самое время, как Цыганка предсказала, отправили его на тот свет: зелья в кушанье подсыпали.