Если читатель не знает писателя, то виноват в этом писатель, а не читатель.

Слух — единственный настоящий писатель и единственный настоящий читатель.

У настоящего писателя должно быть такое чувство, что он стоит перед читателем голым.

Чтобы приблизить писателя к читателю, надо сократить редактора.