— Коровы моих Добродетелей, тучнеющие на горных пастбищах Внутреннего Опыта, постоянно разбредаются в разные стороны, — пожаловался Ходже Насреддину сосед. — Намекни им, что за перевалом Личной Независимости раскинулся мясокомбинат Реальной Жизни, — посоветовал Насреддин.

— Скажи мне откровенно: является мое эго иллюзией или нет? — спросил сосед Ходжу Насреддина. Ходжа пристально посмотрел на него, сел на своего ишака и сделал на нем круг. Ишак недоуменно повернул морду к хозяину. — Видишь, ты не одинок, — заметил мудрец. — Мой ишак тоже порой сомневается в моей реальности.

Однажды сосед зашел к Ходже Насреддину в расстроенных чувствах. — Мне кажется, у меня появился комплекс неполноценности, — мрачно заявил он. — Ничего страшного: просто удав твоего Самомнения запутался в собственных петлях, — утешил его Ходжа.

Ходжа Насреддин сидел с учениками в чайхане; его ишак пасся рядом в кусте чертополоха. — Объясни нам, что значит жить здесь и сейчас, — попросили ученики. Ходжа поднялся, вскочил на ишака и ударил его пятками по бокам. Ишак не сдвинулся с места и продолжал жевать чертополох. Насреддин слез с ишака и стал что было сил тянуть его за узду. Ишак уперся всеми четырьмя копытами и не сдвинулся с места, продолжая жевать чертополох. Ходжа, утирая пот со лба, сел рядом с учениками и стал выжидательно смотреть на ишака. Наконец ишак доел чертополох и подошел к Насреддину. Ходжа сел на него и поехал домой. — До свидания! — крикнул он ученикам.