Прошло семьдесят девять лет. Говорят, время лечит… И я всё ещё жду, когда это грёбанное лекарство подействует…

Первое время нашего изгнания я думала, что оно, наверное, кончится через 5 лет, затем я себе говорила, что будет через 10, потом через 15 лет, но после 25 лет я перестала ждать.

когда нибудь, порой плохой или хорошей, и все-таки ты вспомнишь обо мне, а вспомнишь потому, что вспомнишь ты о прошлом, а доля прошлого принадлежит и мне......

Возвращаясь на самолете домой, я все время думал: что бы мне хотелось услышать на своих похоронах? Это помогло мне понять, что нужно делать дальше.