Нельзя честно, не ущемляя других, удовлетворить притязания знати, но можно — требования народа, так как у народа более честная цель, чем у знати: знать желает угнетать народ, а народ не желает быть угнетённым.

Без экономической свободы никакой другой свободы быть не может.

Свобода радует не столь сильно, как угнетает рабство.

Угнетатель никогда не дарует свободу добровольно; угнетаемый должен ее потребовать.