От одного прикосновения Я весь горю, я весь дрожу. Отринув скромность: «Войди в меня» — тебя прошу. Тупая боль пронзает тело И сердце рвется из груди. Но мою гордость не задела Судьба, что ждет нас впереди. Забыв мораль, забыв устои, Тебе я тело отдаю. Хоть оба парни мы с тобою, Я все равно тебя люблю.
От одного прикосновения Я весь горю, я весь дрожу. Отринув скромность: «Войди в меня» — тебя прошу. Тупая боль пронзает тело И сердце рвется из груди. Но мою гордость не задела Судьба, что ждет нас впереди. Забыв мораль, забыв устои, Тебе я тело отдаю. Хоть оба парни мы с тобою, Я все равно тебя люблю.
Вырисовывался образ девушки хоть и симпатичной, но замкнутой; живущей умом, а не телом, однако с мучительно дрожащей в груди пружинкой, что ждет лишь слабого прикосновения, чтобы распрямиться.