Чужое тщеславие приходится нам не по вкусу только тогда, когда оно задевает наше тщеславие.

Вкус сопереживанья нам не чужд, Но плагиата тоньше не бывает: Взяв старые страницы наших душ, В чужую книгу их переплетаем.

Нам вкус свободы сладок и приятен.

Что остается, кроме запахов-вкусов-цветов, что, бережно храня, передают нам матери-прародительницы? Только колыбельные. Вначале было слово, и слово это нам напели.