Религия — опиум для народа. Он верил в это — этот угрюмый маленький кабатчик. Да и музыка — опиум для народа. Тощий не подумал об этом. А теперь экономика — опиум для народа; так же как патриотизм — опиум для народа в Италии и Германии. А как с половыми сношениями? Это тоже опиум для народа. Для части народа. Для некоторых из лучшей части народа. Но пьянство — высший опиум для народа, о, изумительный опиум! Хотя некоторые предпочитают радио, тоже опиум для народа; самый дешевый; он сам сейчас пользуется им. Наряду с этим идет игра в карты, тоже опиум для народа, и самый древний. Честолюбие тоже опиум для народа, наравне с верой в любую новую форму правления. <...> Но где же настоящий? В чем же настоящий подлинный опиум для народа? Он знал это очень хорошо. Это только пряталось в каком-то уголке мозга, который прояснялся по вечерам после двух-трех рюмок; он знал, что это там (конечно, на самом деле этого там не было). Что же это такое? Он же знал очень хорошо. Что же это такое? Ну, конечно, хлеб — опиум для народа. Запомнит ли он это и будет ли в этом смысл при дневном свете? Хлеб — опиум для народа.

Когда между хлебом и свободой народ выбирает хлеб, он в конце концов теряет все, в том числе и хлеб. Если народ выбирает свободу, он будет иметь хлеб, выращенный им самим и никем не отобран.

Знаешь что, Пати, однажды средняя школа окончится и превратится в старшую школу, а после этого начнется просто жизнь и все эти вещи, которые ты считаешь важными сейчас перестанут быть важными.

Для пролетариата смелость, сознание собственного достоинства, чувство гордости и независимости – важнее хлеба.