О, добрый охотник/добрая охотница. Я слышу, как спит Герман. В любую другую ночь он не находил бы себе места. Но сегодня он кажется таким умиротворенным. Возможно, что-то облегчило его страдания...
О, добрый охотник/добрая охотница. Я слышу, как спит Герман. В любую другую ночь он не находил бы себе места. Но сегодня он кажется таким умиротворенным. Возможно, что-то облегчило его страдания...
Добрый охотник/добрая охотница, возможно, это прозвучит странно, но... Я как-то изменилась? Только что откуда-то, возможно, глубоко изнутри я почувствовала, что освобождаюсь от тяжких оков. Не то чтобы я знала... Как странно...
Людям внушают, что их первая забота — облегчить страдания ближних. Но страдание — болезнь. Видя боль, люди стараются облегчить её. Но провозглашая страдание высшим критерием добра, страдание превращают в важнейшее дело жизни. И вот уже люди хотят видеть страдания других, чтоб самим быть добродеятельными.