— Мы в городе всего неделю, а нас уже достаёт зануда. — Чёрт. — Да ладно, чувак. Дарья клёвая. — Она не похожа на клёвую. — Конечно, клёвая. Дарья, сделай что-нибудь клёвое. — Эм... Кто хочет пиццы? Я угощаю. — Клёвая тёлка.

Иногда бывает: смотришь на хорошего человека и думаешь: «Эх, был бы я таким же добряком», а потом вдруг впадаешь в недоумение — а что, собственно, мешает?

— Ты знала, что рисунки и скульптуры человека всегда похожи на него самого? Потому что в первую очередь все думают о самих себе. — Думаешь, я самонадеянна? — Все люди самонадеянны. Но самонадеянность бывает и в хорошем смысле.

Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.