Знаешь, я не умею долго грустить, и плачу всё реже... Просто я не забываю, что мои страхи и грусть ничто по сравнению с теми, чьи беды даже врагу не пожелаешь...
А почему для многих так невыносим плач — детский, женский, любой, почему? Да потому, что мы плачем вместе с Другим. Жалость — это и есть собственный плач, только внутренний, свернутый (а часто и вполне развернутый) — плач Ребенка в тебе, откликающегося на Ребенка в Другом. Сопутствующее раздражение, даже злость понятны: это тебе больно и страшно, это твой Ребенок требует прекратить!
