Люби так, чтобы взрывалось небо, чтобы расширялись зрачки, чтобы люди открывали немые рты. Люби так, как не любят в книгах. Только чтобы быть рядом, молчать и быть, быть молча. Покрываться дрожью от взгляда. Взгляды, которые невозможно раскодировать словами.
Эти пурпурные капризули, разевающие рты, как голодные рыбы, — их звать тюльпаны. На три стороны раскоряченные, оранжевые в крапинку — это тигровые лилии. Красные, с водоворотистым горлышком — конечно же, розы. Они еще бывают розовые или желтые. А домашний чепец с щупальцами на толстом стебле — это амариллис.
Она двигалась через толпу, и в ее зеленых глазах отражались тревога и и смятение, а хрупкое тело чуть съеживалось под простым хлопковым платьем каждый раз, когда ее задевали жирные и старые, дряблые и морщинистые люди: они визгливо выкрикивали что-то, толкались и напирали, чтобы подобраться ближе и изумленно разинуть рот на тропических рыбок, которые с тем же изумлением разевали рты в ответ.