Тридцать четыре, тридцать пять… Мост гудел, жадно проглатывая ветер стальными толстыми прутьями. Окаменевшие пальцы впились в холодную перекладину за спиной. Под ногами хрустнул песок, солью посыпался в бурлящую реку. Тридцать шесть, тридцать семь… Какая мысль будет последней? Никакая. Голова пуста, будто вынули мозг, оставив лишь: «Должна, должна, должна».

— Вот Николай Вачсильевич [Злобин] сказал про американскую мечту. А они сформулировали, что это за мечта? — Если много работать и жить по правилам этой страны, ты будешь успешным. [реплика Николая Злобина] — Но это же чушь, потому что правила всё время меняются в этой стране. Это не американская мечта. Американская мечта раньше была вполне конкретной. Дом, гараж на две машины, жена, двое детей. Вот это была американская мечта.

Чем отличаются тридцать шесть лет от сорока шести? Ощущением, что тридцать шесть — это почти конец, тогда как сорок шесть — самое начало.

Лучше потерять руки и ноги, чем семью и дом.