С толпою приближенных, Со свитой стражей конных На вороных конях, Объезд краев исконных Свершал великий шах. «Будь славен, шах великий», Кругом кричал народ, И лезли все вперед, Чтоб пасть перед владыкой, Один дервиш убогий На всех не походил. Сидел он у дороги, Безмолвие хранил. И самый именитый Придворный блюдолиз Вдруг, отделясь от свиты, Над стариком навис: «Коль ты, молчальник кроткий, Безмолвствовать привык, Так выдерут из глотки Ненужный твой язык!» И шах — правитель строгий — Остановил коня: «Ты почему, убогий, Не падаешь мне в ноги, Приветствуя меня!» Дервиш ответил внятно: «Мой шах, ты знаешь сам — Случалось попадать нам Под власть к твоим врагам. И вся толпа, бывало, Нимало не скорбя, Твоих врагов встречала Не хуже, чем тебя. Тебя я не в гордыне Молчанием встречал, Безмолвствовавший ныне, Я и тогда молчал. Любовь не расцветает Там, где таится страх, Она не на устах, А в сердце обитает. И если только силой Ты в силах управлять, Казни меня, не милуй, Ты властен убивать!» Но шах, смягчившись, прежде, Чем кликнуть палача, Дал нищему одежды Со своего плеча. Придворных озадачил, Когда он не льстеца, — Молчальника назначил Советником дворца. С тех пор судил и правил Добром великий шах. Народ владыку славил, Но славил не за страх. Шах до скончанья века Благословлял тот час, Когда он Человека Себе на счастье спас. И думал шах в смущеньи: «Ни раб, ни аксакал, Сей нищий уваженье Мне под ноги постлал». И понял шах великий, Что мерят лишь рабы Достоинства владыки Покорностью толпы.