... вслед за лучистым зайцем стекали по стеклу пальцы... их кончики, во власти спонтанного воображения, с неподдельным наслаждением ныряли в солнечно-сливочный крем, касались слегка приоткрытых губ, бурным весенним ручьём проникая внутрь своими нечаянно преломленными стеклом лучами...

Долину покрывал толстый плодородный слой почвы. Достаточно было одной богатой дождями зимы, и земля взрывалась травами и цветами. Весенние цветы в такие годы были неправдоподобно красивы. Всю долину и холмы предгорий устилали ковры из люпинов и маков. Когда-то одна женщина объяснила мне, что, если добавить в букет несколько белых цветов, соседние цветы покажутся ярче, их краски станут определённее. У синего люпина каждый лепесток оторочен белым, и оттого поля люпинов — это такая синь, что невозможно себе представить. Среди этого синего моря брызгами рассыпались островки калифорнийских маков. Маки тоже обжигали глаз яростью: и не оранжевые, и не красные... такой цвет, наверно, был бы у сливок, снятых с чистого золота, будь оно жидкостью, наделённой свойствами молока.

Макака какао пила из бокала и булочку с маком в какао макала.

Бесчувсвенное время убивает наши дни... Бокал вина к чёрту... Бутыль текилы! Неси тротил! Останемся в мире одни... В тишине и Адам с Евой счастлив был...