Мы сейчас присутствуем при конце мировой Великобританской Империи, но мы также присутствуем при конце Европы, как культурного и политического гегемона мира. А наши «идеологи» все еще пытаются заимствовать из Европы все те идеи, которые Европу уже привели к концу.
Мы сейчас присутствуем при конце мировой Великобританской Империи, но мы также присутствуем при конце Европы, как культурного и политического гегемона мира. А наши «идеологи» все еще пытаются заимствовать из Европы все те идеи, которые Европу уже привели к концу.
Иван Лукьянович Солоневич (1 (13) ноября 1891 года, Гродненская губерния, Российская империя — 24 апреля 1953, Монтевидео, Уругвай) — русский публицист, мыслитель, спортсмен, тренер, исторический писатель и общественный деятель белорусского происхождения. ... Один из предшественников или основоположников самбо, автор руководства «Самооборона и нападение без оружия» для издательства НКВД РСФСР (1928). Получил широкую известность как теоретик монархизма и непредрешенчества и автор книг об СССР («Россия в концлагере» и другие). Участвовал в Белом движении и антисоветском подполье. Бежал из ИТЛ, жил в эмиграции в Финляндии, Болгарии, Германии, Аргентине и Уругвае. В разное время издавал газеты «Голос России» (в Болгарии) и «Наша страна» (в Аргентине). Организовал Народно-имперское («штабс-капитанское») движение, пропагандировал идею самобытной русской народной самодержавной демократической ограниченной монархии, критикуя при этом не только социализм (национал-социализм, коммунизм, социал-демократию, итальянский фашизм социалиста Бенито Муссолини и т. п.), но и вообще любые попытки устройства государственной жизни России путём внедрения заимствованных извне идеологий (измов). Изложил свои идеи, в том числе, в концептуальном труде «Народная монархия», написанном под влиянием труда Л. А. Тихомирова «Монархическая государственность». Считал, что народная монархия может быть идеалом, к которому необходимо будет стремиться, даже в том случае, если монархию восстановить не удастся, и формально в стране будет провозглашено другое политическое устройство.
Когда мы рванули к Европе, мы, конечно же, хотели стать частью её политической и военной системы. Недальновидность и жадность — я не могу и не хочу искать другую формулировку причин того, что западные коллеги это стремление отвергли. Это была трагическая ошибка для всех, особенно для Европы. Там не увидели надвигающегося будущего — уже наступало коренное изменение соотношения сил в мире. Была почти неизбежной дальнейшая потеря Западом военного превосходства — фундамента с XVI века его гегемонии в политической, экономической и культурной сферах. У Европы была фантастическая возможность укрепить свою безопасность и мировые позиции. <...> Теперь Россия в военно-политическом отношении — важнейшая часть не-Запада. И этим добивает его военное превосходство.
Мир политического невозможно представить себе без идеологии. С самого своего возникновения власть и связанные с ней формы правления, а также проводимый ими политический курс нуждались в обосновании, оправдании, легитимизации.
В романе «Отверженные» Виктор Гюго размышлял о том, что битва при Ватерлоо, которая привела к падению Наполеона и покончила с гегемонией Франции как мировой сверхдержавы, могла бы завершиться победой французов, если бы ее начало не отсрочили дожди с непролазной грязью, давшие прусским войскам время на перегруппировку. «Провидению потребовался лишь небольшой дождь,— писал он.— Одна несвоевременная тучка в небе смогла перевернуть целый мир».