Я не знал лубянских кровососов; Синеглазых, дерганых слегка. Ни слепящих лампами допросов, Ни дневного скудного пайка. <...> Нет, не знал я одиночных камер И колымских оголтелых зим. Маленькими, злыми дураками Я всю жизнь неряшливо казним. Господи, всё пауки да жабы. На кого я жизнь свою крошу. Дай врага достойного хотя бы, О друзьях я даже не прошу.