Вы знаете, я молился о том, чтобы у меня родились дочери, — каждый вечер молился, когда ваша мать была беременна. «Господи, пожалуйста! Всё, что угодно, лишь бы не сына, — лишь бы не еще одного меня!» «Всё, что угодно, лишь бы не еще одного добросердечного идиота.» «Всё, что угодно, лишь бы не еще одного красавчика-авантюриста». «Вообще всё, что угодно».
Ненси Ли Николсон: — Я хотела ещё спросить вас, доктора знают больше о сексе, чем простые люди? Бенджамин Стоун: — Мне нужен кетчуп. [уходит] Хэнк Гордон: — Я знаю всё о сексе у коров и быков. Это одно и то же.
— И что мы будем искать? — деловито осведомился младший профессор ядов и прочих отравляющих веществ. — Всё... что спрятано. (...) — Но, господин доктор, здесь может быть спрятано всё, что угодно... — Это будет не всё, что угодно.
Золотая моя, Журавушка! Знаешь ли ты, моя милая, что счастливей твоего Петьки нет человека на свете? Да мне теперь сам сатана не страшен. Милая, родная, родненькая, спасибо тебе за то, что ты у меня есть, за твои глаза, за твои руки золотые, за твоё сердце — за всё, за всё спасибо. Одна у меня к тебе — самая великая‑превеликая просьба: береги себя. Сейчас я сменился с дежурства у пулемёта. Всю ночь дежурил. Небо было ясное, звёздное. Я облюбовал одну звезду, самую яркую, и назвал её Журавушкой. Глядя на неё, я разговариваю с тобой, моя родная. Ну вот, кажись, и всё. Обнимаю тебя крепко‑крепко. Люблю. До свидания.
