Я изведал печаль карандашей, Аккуратно лежащих в коробках, Я знаю грусть дырокола, клея и скоросшивателей - Боль, тоску и безродность безупречных учреждений, Одиночество туалетов и пустоту приемных. Обязательность кувшина и непременность тазика, Священность авторотатора, скрепки и запятой, Бесконечное повторение жизней, лиц и предметов. Я видел, как сеялась пыль с высоких стен учреждений - Тоньше тонкой муки, опаснее угольной пыли. Невидимая почти в однообразии будней, Она покрывала пленкой брови, ресницы, ногти, Садилась на светлые волосы совершенно стандартных людей.
— Теодор Рётке
