Старики молчаливы, и разве глаза скажут слово-другое за них. Пусть богаты они, все равно бедняки, даже сердце одно на двоих. В доме пахнет лавандою и чистотой, бродят отзвуки давних речей. Как в глухом захолустье, в Париже живут старики среди старых вещей. Верно, смолоду много смеялись они — голоса до сих пор дребезжат. Верно, смолоду плакали много они — до сих пор все туманится взгляд, А в пустынной гостиной дряхлеют часы, и вздыхают уныло во сне, И бормочут в бреду, и пророчат беду и ему, и ей, и мне.