Вечер. Уютом затеплились лики окошек. Ждут, предвкушая объятья, хозяев дома. Осень в оранжевом платье в зелёный горошек Тихо садится в автобус под номером два. Вместе со всеми проедет по ярким проспектам, Мимо осенних ковров и проулков пустых. Выйдет у парка, чуть-чуть посидит на скамейке, Кутаясь в плащик из солнечно желтой листвы.
Вечер. Уютом затеплились лики окошек. Ждут, предвкушая объятья, хозяев дома. Осень в оранжевом платье в зелёный горошек Тихо садится в автобус под номером два. Вместе со всеми проедет по ярким проспектам, Мимо осенних ковров и проулков пустых. Выйдет у парка, чуть-чуть посидит на скамейке, Кутаясь в плащик из солнечно желтой листвы.
Осень шумит листопадом и плачет дождём, С летом милуется, грустно поет на прощание. Мы посидим на скамейке с тобою вдвоем, Поговорим, возвращая свои обещания.
«Лес молчал... Лишь чуть-чуть играли золотые листья березы, купаясь в блестках солнца... Ах, желтый лес, желтый лес... Вот вам и кусочек счастья. Вот вам и место для раздумий. В осеннем солнечном лесу человек становится чище» — да, почаще бы всем нам в этот желтый лес.
С лицом осенним оспенным лицом слегка обветренным осиновой больницей слегка слезящимся оранжевым кольцом вернее, диском с запоздалой птицей ты смешиваешь свой фокстротный свист средь желтых хвой шуршит осенний лист вдали туман густой у горизонта Мгновение! Не стой, поторопись...
На земле после жаркого лета цвела осень: деревья покрылись разноцветным убором, оделись в желтое и оранжевое. Листья умирали величественно, будто ярким цветом в последние мгновения жизни благодарили солнце и воздавали ему должное за свою пышность.