Она пишет: «Спасите! Мне трудно жить! Мне не нужен духовный рост!» Получает сто «лайков», два «Извините?» И тридцать один репост. В личке десять «Подай!», двадцать семь «Помоги!» И четырнадцать «Дай совет!». Всем плевать, если встала не с той ноги, Если сил улыбаться нет. Всем плевать, если помощь нужна самой, Если стонет от ран душа. «Что ты плачешь?! Давай, крутись и не ной! Ты довольная всем нужна.
Она пишет: «Спасите! Мне трудно жить! Мне не нужен духовный рост!» Получает сто «лайков», два «Извините?» И тридцать один репост. В личке десять «Подай!», двадцать семь «Помоги!» И четырнадцать «Дай совет!». Всем плевать, если встала не с той ноги, Если сил улыбаться нет. Всем плевать, если помощь нужна самой, Если стонет от ран душа. «Что ты плачешь?! Давай, крутись и не ной! Ты довольная всем нужна.
В двадцать лет все мы жалеем о том, что делали в четырнадцать, в тридцать три жалеем о том, что делали в двадцать пять, а ближе к пятидесяти, кажется, начинаем жалеть обо всем подряд. Но вот что я понял: к черту все эти сожаления.