Получается, и я тоже агрессивен. Как и любой другой человек, — подумал Гор. – И ужас агрессивности не в том, что она есть, а в том, как и на кого она направлена. Я направляю свою злость в работу. Сражаюсь за то, чтобы у детей из моей школы было всё самое лучшее. Отстаиваю интересы своих детей. Для этого тоже нужна агрессия и даже иногда очень густая здоровая злость. Как же мне перенаправить на что-то стоящее злость и ненависть, бушующие внутри Эльзы?
Получается, и я тоже агрессивен. Как и любой другой человек, — подумал Гор. – И ужас агрессивности не в том, что она есть, а в том, как и на кого она направлена. Я направляю свою злость в работу. Сражаюсь за то, чтобы у детей из моей школы было всё самое лучшее. Отстаиваю интересы своих детей. Для этого тоже нужна агрессия и даже иногда очень густая здоровая злость. Как же мне перенаправить на что-то стоящее злость и ненависть, бушующие внутри Эльзы?
Мне кажется, что театр никогда не был агрессивен. Он никогда не воспитывал в человеке агрессивные чувства. В отличие от некоторых современных спектаклей. Кинематограф мог быть агрессивным, театр — нет.
Ненависть, уродливую младшую сестру любви, необходимо четко отделять от внутривидовой агрессии. В отличие от обычной агрессии она бывает направлена на индивида, в точности как и любовь, и по-видимому любовь является предпосылкой ее появления: по-настоящему ненавидеть можно, наверно, лишь то, что когда-то любил, и все еще любишь, хоть и отрицаешь это.