Зима, ужели в старом платье ты к нам придешь, ужели ты готова слушать страшные проклятья босой и безработной нищеты? Искрится ткань в витринах непорочно, и горы угля черные растут — рука гиганта злого держит прочно их огнь сокрытый, и кремень, и трут. Бредет толпа с горящими глазами меж городских светящихся реклам, и голод их ожесточен слезами и запахом помойных ям.