Лето прошло и наступили холода, Но все равно мне нужна ты одна. Вряд ли поймет, тот кто не любит и не ждет, А за окном снег идет, снег идет.

Только один раз я видела Аттикуса по-настоящему сердитым, когда Элмер Дэйвис по радио рассказал про Гитлера. Аттикус рывком выключил приемник и сказал «Ф-фу!». Как-то я его спросила, почему он так сердится на Гитлера, и Аттикус сказал: — Потому, что он бешеный.

А снег идет, а снег идет И все вокруг чего-то ждет… Под этот снег, под тихий снег, Хочу сказать при всех:

— Аттикус, — угрюмо сказал Джим. Аттикус приостановился в дверях. — Что, сын? — Что же они сделали, как они могли? — Не знаю как, но смогли. Они делали так прежде и сделают еще не раз, и плачут при этом, видно, одни только дети. Спокойной ночи.