Писатель не должен думать о критике, так же как солдат о госпитале.

— Деймон, мы достаточно близки, и я должна знать, что с тобой. — Я поцеловал тебя, и думал, что ты мне ответила, а это был твой призрачный двойник. И как ты думаешь у меня дела? — Думаю, тебе больно. — Нет, мне никогда не больно, Елена. — Просто ты никогда не признаёшь, что тебе больно. Ты становишься злым, равнодушным и делаешь что-нибудь глупое. — А ты боишься... Думаешь, что из-за Кэтрин я совсем сорвусь с катушек? Чтобы это сделать, она мне не нужна! Знаешь, а почему... почему тебя так удивляет, что я хотел поцеловать тебя? — Меня это не удивляет. Меня удивило то, что ты думал, что я ответила на поцелуй. — Вот теперь мне больно...

Я напишу тебе стихи такие, каких еще не слышала Россия. <...> И всё за то, что утром у вокзала ты так легко меня поцеловала.

Твоя дружба — это лучшее, что принесла мне смерть. И даже если бы я так и не поцеловал тебя, ты уже подарил мне жизнь, о которой я всегда мечтал.