Клич в седое море, Из тумана соткан горизонт. В шелесте прибоя Затерялся стук часов. Над дугой-волною Крылья белых парусов. Терпкою душою, Впитан весь округ песок.

Никогда луна так тихо с неба не смотрела! Сумерек плывущих лира тишиной запела, В ветви тёмные вплетая синих теней сонмы... Нежным и таким спокойным неба я не помню! <...> Так и мне, озёрной птицей, в песне изнемочь бы, Лишь успеть сказать, как в душу заглянула ночь мне, И что крылья в беспредельность сотканы мне снами, А мечты на хрупких мачтах вздулись парусами; Рассказать, как близость смерти вдруг преображает Песню, что слагает лебедь, с песней умирая, И как ясно мне, что душам в океане этом Смерть – лишь новая дорога розового цвета; И что сказкой обернётся дерзкий мир поэта И что не было вовеки ночи тише этой, Что с великими мужами здесь лежать мне вместе, Что я – царь и что поэт я, умираю в песне, Чтобы сердце моё в лире вас веками грело... Никогда луна так тихо с неба не смотрела!

Снится морю гроза, мягким травам роса. Снятся вольному ветру крылья и паруса. И лишь мне не уснуть, я сегодня в плену Горько-сладких воспоминаний, вернувших мне эту весну.

Дракон кружит в небесном танце И шелест крыльев в бой зовёт!