Мы копали бережно, не скоро, Только грудь вздымалась горячо. Вот он! Под лопатою сапера Показалось смуглое плечо. Голова с веселыми кудрями, Светлый лоб — и по сердцам людским, Словно солнце, пробежало пламя, Пушкин встал — и жив и невредим.

Мне показалось, будто с каждым вдохом его впалой груди вздымается твердый свод звездного неба.

— Франц Кафка

(«Вива Виктория!» — поют ветра) (Избранным смертью неведом страх) Вместе плечом к плечу встали, Воины, крещёные сталью! В пламя войны жребий брошен, (У нас там один «Алёша»)*

Слишком глубоко копать так же бессмысленно, как и разгребать лопатой воздух.

А когда просыпается грусть - Поднимается к небу волна, Разбиваясь о смуглую грудь.

— Аль Квотион