Менять язык, друзей и города, Всю жизнь спешить, чтоб сердце задыхалось. Шутить, блистать и чувствовать всегда, Что ночь растет, что шевелится хаос. О, за один усталый женский взгляд, Измученный вседневной клеветою И все-таки сияющий, он рад Отдать всю жизнь — наперекор покою. Чтоб только не томиться этим сном, Который мы, не ведая названья, В ночном бреду сомнительно зовем Возвышенной стыдливостью страданья. Непрочен мир! Всем надоевший гость, Он у огня сидеть уже не вправе. Пора домой. И старческая трость Вонзается в сырой, холодный гравий. Скрипят шаги, бессвязна листьев речь, Подагра подбирается к коленям. И серый плед, спускающийся с плеч, Метет листы по каменным ступеням.