Босиком на скомканной шинели, С головой, обритой наголо, Он сидит. Усы заиндевели, Брови нависают тяжело. А глаза уставились без цели В синеву, в каспийское стекло. Перед ним в ушастом малахае Кадырбай с подругою – домброй. Скупо струны он перебирает Высохшей коричневой рукой И следит, как медленно взбегает Мутный Каспий на песок тугой.
— Всеволод Рождественский