У меня давняя дружба со смертью. Не исключено, что когда она придет, я скажу ей: «Присядьте, отдохните! Может быть, выпьем шампанского?» Я ведь в глубине души трус.

Если вы спросите меня, почему мой отец стал алкоголиком — я не знаю. Может быть, он слишком разочаровался в жизни. Я не знаю, и это не важно.

Разве вор может быть трусом?

Если бы у меня не было сердца, — задумчиво сказал Лев, — может быть, я и не был бы трусом.