Расщепление субъекта, в котором «я», наличествующее себе, — это один только момент, и напряженная рефлексивность этого момента становится точкой обретения субъектом в себе своей субъекции. Глубокая и телесная вина, которая инвестируется в субъект как лихорадочный оттенок его самосознания, что, оказывается, осознает себя столь мало, — решающий фактор в установлении того глубокого внутреннего контроля, что был назван интерпелляцией.