Выпита юность, невзрачная зрелость в налитом вине Не разминулась с третьим десятком, что невдалеке. И новые планы — за них тоже платим купюрою в жизнь, Дешёвый спектакль, но уходить не торопись.
Выпита юность, невзрачная зрелость в налитом вине Не разминулась с третьим десятком, что невдалеке. И новые планы — за них тоже платим купюрою в жизнь, Дешёвый спектакль, но уходить не торопись.
Вот они. Сотни десятков. Десятки сотен. Тысячи тысяч. Миллиарды. Беспомощная, грязная старость, пошлая юность и чудесное, лучезарное детство, крепко сжимающее в ручках копеечные шоколадки, купленные уставшей зрелостью в этом рассаднике дешевого продовольствия.