Кто пожил, да не сделался снисходительным к другим, тот сам не заслуживает снисхождения. А кто может сказать, что он в снисхождении не нуждается?

Ну что с тобой, Хлебников, буду делать? Бьюсь с тобой, бьюсь, а ты совсем как верблюд, только рогов у тебя нету.

Её как будто окутало тёмное облако — не совсем-совсем чёрное, нет, но всё же достаточно тёмное и мешающее разглядеть, что происходит вокруг. Именно это и делает нашу скорбь такой хрупкой.

Что такое мудрость? Сюда ведь входит и такт, умение, подход, то, что мы называем по-русски. Осторожность. И еще какая-то особая грань смирения и решительности, снисхождения и справедливости.