Рисует Время мой портрет, и детскую припухлость переправляет в жесткость черт, а стройность плеч — в сутулость. Суров художник, ни на миг не прекратит корпенья. И переписывает лик, не зная воскресенья.
Рисует Время мой портрет, и детскую припухлость переправляет в жесткость черт, а стройность плеч — в сутулость. Суров художник, ни на миг не прекратит корпенья. И переписывает лик, не зная воскресенья.
Человека рисуют не одежда и внешность, а гораздо в большей степени — психофизика его движений: походка, манера сутулиться или распрямлять плечи, еще тысячи малозаметных деталей, которые для любого профессионала так же очевидны, как крупный текст в детской книжке.