Вот, исповедывать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А тут не зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, и вон, как щипцами... А что это такое?... Никто не знает... И мне тоскливо и страшно.
Вот, исповедывать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А тут не зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, и вон, как щипцами... А что это такое?... Никто не знает... И мне тоскливо и страшно.
Но кто же оставит работу ради лишних лет жизни? — Никто, потому что смерть страшна и заставляет цепляться за жизнь лишь тогда, когда жизнь прошла в бесплодном и тоскливом ожидании непрожитых радостей.
— Проигрались мы с тобой. Открывай рот, сейчас будем рвать зуб. Вот, один конец привяжешь к зубу, я сделаю тебе так — ты испугаешься, дёрнешь голову и зуба нет. Тебе даже больно не будет. Чего ждёшь? — Это мой зуб. — Слыхали?! Какой глупый! Он не твой и даже не мой, он ихний! Слушай, я думал, ты хороший мужик, оказывается, ты плохой мужик. Жадный!
