— Господи! Господи... Ты сам, ты сам, ты сам виноват! Сам, сам во всём виноват. Ты виноват сам! Ты сам виноват. — Как тебе не стыдно, Ксения! — Мне не стыдно! Ты все время занимался только своей писаниной. Над тобой смеялись. Ты ненавидел моих друзей, а я старела, я старела! — Что-то я отвык от всего этого, Ксюша!
— Господи! Господи... Ты сам, ты сам, ты сам виноват! Сам, сам во всём виноват. Ты виноват сам! Ты сам виноват. — Как тебе не стыдно, Ксения! — Мне не стыдно! Ты все время занимался только своей писаниной. Над тобой смеялись. Ты ненавидел моих друзей, а я старела, я старела! — Что-то я отвык от всего этого, Ксюша!
— Дедушка! Милый! Прости меня!.. — За что? — За то, что я им верила, а они над тобой смеялись. — Разве ты в этом виновата? Да и они не виноваты, что смеялись надо мной. Их можно только пожалеть и постараться им помочь. — Может быть, ты их любишь? — Конечно. — И Вальку, и Рыжего, и Лохматого?! — Каждого в отдельности — нет! А всех вместе — да, потому что они — люди!
Я ненавидел спорт. Ненавидел и сам спорт, и людей, которые им занимаются, и тех, которые болеют, а также тех, кто не испытывает ненависти к тем, кто болеет или занимается.
