... Я вдаль ушел, мне было грустно, Прошла любовь, ушло вино. И я подумал про искусство: А вправду — нужно ли оно?

— Всё из-за фамилии. Внутренний конфликт. Он не знал, где его место. Вырвали из своего мира и втиснули в ваш. — Мы поощряли его интерес к своим корням. — Сложно быть Лоренсом Чаудри, когда все тебя считают Лоренсом Катнером. — Он сам хотел взять нашу фамилию. — Значит, нужно было отказать. — Хаус… — Немецкая фамилия дала ему лишь иллюзию самоопределения, а вы пошли за чувствами вместо логики. Вы его не понимали. — Мы любили этого мальчика, сукин ты сын! — Вы пытались его осчастливить, отгораживая его от боли. На вид он был счастлив, и вы решили, что боль прошла. А она лишь ушла вглубь.

– Ушло, – сказал Макдан. – Ушло в Пучину. Узнало, что в этом мире нельзя слишком крепко любить. Ушло вглубь, в Бездну, чтобы ждать еще миллион лет. Бедняга! Все ждать, и ждать, и ждать… Ждать.

Я подумал, что счастлив, потому что свободен, или свободен, потому что счастлив.