Он будет готов. Говорить, молчать, И слушать, и нежиться, и смущаться, Ресницами хлопать, душой дрожать, Над каждой шуткой твоей смеяться, Стыдиться, краснеть и, потупив взор, Вдруг тоже почувствовать, что не в силах Держаться, и смоет его волной Безудержных чувств, и невыносимо Захочется жить, и летать, и плыть, И двигаться к свету, хоть вплавь, хоть небом. Ты только посмей его полюбить. Пусть он не готов. Он там просто не был.

Ты взмоешь над тихим своим стыдом, Оставишь внизу сожалений путы. А он не готов. Он поймёт потом, Что ты изменилась вдруг почему-то: Внезапно исчезла, как днём Луна, - Естественно, вроде бы, но печально… А ты улетишь куда-то одна, Отбросив прощания и желания. Но сделаешь круг – возвратись. Другой! Он будет готов. Он дождётся. Веришь? И ты вдруг помашешь ему рукой, А он вдруг обнимет тебя за плечи...

«Хлопай ресницами и взлетай», — напевали хулиганы, откручивая от Карлсона моторчик.

Не меняя планов дрожащими руками, Бей посуду, хлопай дверями.