— Объясните суду — почему двадцать лет все было хорошо, и вдруг такая трагедия? — Извините, господин судья, двадцать лет длилась трагедия и только теперь всё должно быть хорошо!

— Ты любишь меня? — Я чувствую себя городом, который двадцать лет простоял в осаде. Вдруг ворота открываются, и жители выбегают на волю. Дышат воздухом, гуляют по полям и собирают полевые цветы. Я чувствую облегчение.

Одна, одна, одна. Ей стало так жаль себя, что она укрылась с головой одеялом, чтобы не услышала Александра, и заплакала. И вдруг вспомнила, что двадцать лет назад она так же рыдала, не сдерживая слёз.

В двадцать лет у меня оставалось только прошлое.