— Думаешь, я могу кого-нибудь убить? Брось. Ты меня плохо знаешь. — Никто никого не знает. В этом смысле.

Если бы только бумажный самолётик мог унести меня, пока я сплю, так далеко, чтобы я проснулась в совершенно другом месте, где начала бы новую жизнь, никому не знакомая... Как бы чудесно это было.

— Смертельная скука — выслушивать глупенькие излияния одиннадцатилетней девчонки, — продолжал он. — Но я был терпелив. Я отвечал, я проявлял сочувствие, я был добр. И Джинни полюбила меня: «Никто никогда не понимал меня так, как ты, Том… Я так рада, что у меня есть этот дневник и я могу ему довериться… Это всё равно что иметь друга, который всегда с тобой, неотлучно…»

Какой смысл в деньгах, если никто никого не обманывает.