Здесь никто, казалось, не мог спутать духовный аристократизм с аристократизмом истинным.

Аристократизм — не в происхождении, а в самом человеке.

Независимость мысли — самый благородный вид аристократизма.

— Что тебя оскорбляет, Росс? Что мы, Уорлегганы, осмелились выбраться из нищеты и претендовать на аристократизм? — Бедность меня не оскорбляет, ровно как и стремление к большему. Но ты ошибаешься, если считаешь, будто жадность и эксплуатация — это признаки джентльмена.