Никто не учится моему языку, Мне не пристало принимать каждый их лозунг, Слушать, у кого какой нарыв наболел. Мне не пристало сапоги с налипшим навозом Видеть прямо на моем кофейном столе. До чего порой звереет скука, До чего бывает ночь тоскливой, Но бросает меня в дрожь от стука, Перехватывает дух брезгливость. Замолчат, когда я начисто слягу, Всех моих сигнализаций сирены, И вы увидите внутри саркофага Расцарапанные пальцами стены.