Остался один час — мой последний день на работе. Ранняя пенсия не моя идея, доктор настаивал: сердце барахлит. Я натираю свой полицейский жетон и заставляю себя привыкнуть к мысли о том, что вынужден буду с ним распрощаться. С ним и с тридцатью годами, когда я защищал, видел слезы, кровь, ужасы и победы. Я думаю об улыбке Эйлин, о толстых жирных бифштексах, которые она купила сегодня. И я думаю об одном деле, которое я не закончил. Где-то здесь должна быть маленькая девочка, страдающая в руках психопата.