Ты была мне просто мамою, Несущественно — какой. Но прости: хоть малость самую Я нарушу твой покой. Ты была мне весом, мерою, Постоянством бытия И заносчивою верою, Что безсмертна жизнь моя. При тебе со всей безпечностью Я резвилась, пыль клубя. Неприкрыта перед вечностью Я осталась без тебя.
Ты была мне просто мамою, Несущественно — какой. Но прости: хоть малость самую Я нарушу твой покой. Ты была мне весом, мерою, Постоянством бытия И заносчивою верою, Что безсмертна жизнь моя. При тебе со всей безпечностью Я резвилась, пыль клубя. Неприкрыта перед вечностью Я осталась без тебя.
Я вся ему, пылая, отдавалась. Он взял бессовестно. Прощаясь, медлил малость: «Бывало лучше мне с иною королевой». Прибилась к Воланду. Теперь я — просто Гелла...
— Какой же ты заносчивый. Если бы ты был супергероем, тебя бы звали Капитан Заносчивый. И знаешь, какая у тебя была бы суперсила? Заносчивость. — Ты опять неправ. Если бы моей суперсилой была заносчивость, то меня бы звали доктор Заносси.
— Так, ничего себе фокус! — Но как ты… Какого хрена?! Мы чуть не спятили от страха! Хотите сказать, мы охраняли пустой ящик? — Нет. Вы охраняли самое дорогое. — Алья? — Мама! Мама, что с тобой? — Ничего, дорогая моя, ничего. Прости меня, прости. — Ты сказала, что тебя долго не будет. Но это совсем недолго. — Мне это казалось целой вечностью. — А здесь был такой грохот! — Я знаю. — Мне было немножечко страшно. — Мне тоже, милая, мне тоже.
