Наш ковёр — цветочная поляна. Наши стены — сосны-великаны. Наша крыша — небо голубое, Наше счастье — жить такой судьбою.

Расскажи, что делается с душами цветов, когда те умирают? Цветы — всё, и всё — цветы. Всё есть цветы, — шепчу, пугливо озираясь, — вон в окне их целые поляны да под белым цветом Солнца; глаза наши — цветки, и сердцевина в нас смеётся точь-в-точь цветочным смехом, и орёт точь-в-точь немым криком цветка, цветочным горем... в клочья собой накармливая жизнь. Вся жизнь — цветы. Их стая то чётна, то нечётна, но точёна — всегда.

Океаны ломают сушу. Ураганы сгибают небо. Исчезают земные царства, А любовь остаётся жить. Погибают седые звёзды. Серый мамонт вмерзает в скалы. Острова умирают в море, А любовь остаётся жить. Топчут войны живую зелень. Пушки бьют по живому солнцу. Днём и ночью горят дороги, А любовь остаётся жить. Я к тому это всё, что, если Ты увидишь как плачут звёзды, Пушки бьют по живому солнцу, Ураганы ломают твердь, – Есть на свете сильное чудо: Рафаэль написал Мадонну, Незапятнанный след зачатья На прекрасном её лице. Значит, день не боится ночи. Значит, сад не боится ветра. Горы рушатся. Небо меркнет, А любовь остаётся жить.

Я, конечно, не фонтан, но седьмое небо — значит два моря создали океан.