Мы, боги-суры, Локапалы-Миродержцы, со всеми нашими громами и Преисподней — как же мы мелки на подмостках Трехмирья в сравнении с тем же Гангеей Грозным! Мы притворяемся, когда он колеблется, мы лицемерим, когда он страдает, мы паясничаем, когда он рвет судьбу в клочья, мы задергиваем занавес и уходим пить сому, а он остается лежать на пустой сцене. Навзничь. Мы смотрим — они живут.

Как можно призрачной мечтою греться, И спать спокойно, глубоко дыша, Когда от боли в клочья рвется сердце, И жаждой мести сожжена душа?

Среди красавиц вы счастливей всех: Опущен занавес — и кончен грех! А сколько грешниц в мишуре и блестках Кривляется на жизненных подмостках!

— Ричард Шеридан

Предательство работает как эффект разорвавшейся бомбы, которое рвет отношения в клочья, заливая их слезами.

Это праздник для лицемеров — здесь безбожники притворяются благочестивыми, а скряги притворяются щедрыми.

— Инспектор Томас Брекенрид