В «Василисе Прекрасной» моя бабуля — такая дачница с повязочкой на голове, а в «Морозко» она уже подряхла, ослабла, да и радикулит её, бедную, замучил. Обильный материал для Бабы-яги мне дала соседка по коммуналке. Характер у неё был ужасный, склочница, ей надо было обязательно кого-нибудь поссорить. А в Ялте я старушку увидел — коз пасла на Чайной горке. Старая-престарая гречанка, сгорбленная, нос крючком, недобрый взгляд, в руках короткая палочка... Не женская эта роль. Вот какая актриса позволит сделать себя такой страшной на экране? Гримёр только отвернётся — она тут же реснички себе подрисует, да и физически это тяжело. А я всё стерплю.